Такая Россия: полиция занимается ерундой

 
 
 
Сообщения:361
Российская полиция устроена так, что много времени и сил тратит на всякую ерунду. А на нужную работу их не хватает

Российское государство тратит на полицию немало — около 10% федерального бюджета, что сопоставимо с другими странами. Но расходуются эти деньги неправильно, потому что неправильно устроена сама полиция. Она сверхцентрализована — это мешает нормально организовать работу и заставляет производить горы бумажной отчетности. И то и другое приводит к раздуванию штатов — сейчас в полиции служит почти миллион человек. За те же деньги Россия могла бы иметь более компактную и эффективную полицию. А полиция — более достойную зарплату.

Люди в форме

Больше всего людей служат в униформированной полиции — порядка 350 тысяч. Это те, кого мы видим на улице — люди в форме, на которой написано «полиция». Вопреки киношным представлениям они редко ловят преступников (только «по горячему следу»). Их задача — обеспечивать общественную безопасность: пресекать хулиганство, регулировать дорожное движение, просто своим видом останавливать людей от совершения всяких глупостей.

Россия — одна из немногих стран, где униформированная полиция разделена на службы, каждая из которых теоретически занимается только одним делом. Это дорожно-патрульная служба (ДПС)— она следит за порядком на дорогах. Служба участковых уполномоченных и инспекторов по делам несовершеннолетних (УУП и ПДН) — они следят за порядком на вверенной им территории. Патрульно-постовая служба (ППС) — она следит за порядком на улицах и выезжает по вызовам. Дежурная часть — принимает у граждан сообщения о преступлениях. Вневедомственная охрана охраняет особо важные объекты, реагирует на срабатывание сигнализации (в ходе последней реформы ее передали Росгвардии, но как будет организована ее работа на практике, и как она теперь будет взаимодействовать с полицией, пока не ясно).

Такое разделение хорошо выглядит из Москвы, где в МВД есть главный начальник ППС, главный начальник УУП и так далее. В реальной жизни задачи этих служб все время пересекаются. То ППС бросают в помощь участковым, то участковых гонят патрулировать улицы. То вневедомственная охрана подменяет ППС, то ППС едет на срабатывание сигнализации, потому что они просто ближе. А то они все вместе отрабатывают операцию типа «Вихрь-антитеррор».

И это соответствует мировой практике. Во всем мире в городах (а у нас большинство населения живет в городах) полицейский в форме — универсальный солдат: сегодня он регулирует движение, завтра патрулирует улицу, послезавтра — ходит по домам и отрабатывает жалобы соседей друг на друга. Это в порядке вещей — закреплено и в инструкции, и в жизни.

ИЗ-ЗА ВЫСОКОЙ СПЕЦИАЛИЗАЦИИ МЫ ПЛАТИМ БОЛЬШЕМУ КОЛИЧЕСТВУ ПОЛИЦЕЙСКИХ, ЧЕМ МОГЛИ БЫ
Наше искусственное разделение не только усложняет управляемость: начальник вынужден все время идти против инструкции — навешивать на полицейских задачи, которые не входят в их обязанности. Куда важнее, что оно мешает взаимозаменяемости сотрудников. Все-таки участковый — это одна квалификация, он офицер, а патрульный — другая, он сержант или рядовой. А раз нет взаимозаменяемости, универсальности — мы вынуждены содержать одну из самых больших униформированных полиций в мире. То есть платим большему количеству полицейских, чем могли бы.

Еще одна невыгодная особенность нашей полиции — это ее милитаризация. Полиция унаследовала армейскую систему званий, которая ей мало подходит: армия решает гораздо более однородные задачи. Организация по военному образцу усложняет коммуникации, заставляет тратить время на ненужные процедуры типа ежедневных разводов, которые съедают до 10% рабочего времени.

Реформа полиции в России должна предусматривать переход к универсальности. Это, конечно, непростая задача, за один день не решишь — лет 15 потребуется.

Люди в штатском

Самая малочисленная часть полиции — это как раз те, кто ловят преступников и расследуют преступления. В англоязычных странах они называются detectives или investigators, а в России — оперативные уполномоченные. Они не носят формы, во многих странах для них вообще форма не предусмотрена. В России она есть, висит в шкафу на почетном месте, и надевают ее только по праздникам (как Глеб Жеглов в известном сериале — вместо пижамы). Оперативник работает с людьми, заводит среди них агентуру, поэтому светиться ему ни к чему.

В оперативных подразделениях в России служат порядка 100 тысяч человек. Это наша оценка, вообще, эта цифра, насколько известно, не публиковалась. Мы опрашивали следователей и знаем, что в работе на одного следователя приходится чуть больше одного оперативника. Следователей и дознавателей в полиции —порядка 70 тысяч, они могут ходить и в штатском, и в форме в зависимости от местных традиций.

БИЧ ОПЕРАТИВНИКОВ – ДИКАЯ БЮРОКРАТИЗАЦИЯ: ДЕНЬ РАБОТАЕМ – ДВА ОФОРМЛЯЕМ
В отделе полиции небольшого города оперативников будет не больше 10. Часть из них имеет специализацию: один работает по пропавшим без вести («потеряшкам» на жаргоне), пара человек — по экономической преступности («по линии БЭП»), пара человек — по наркотикам.

Бич оперативников — дикая бюрократизация. Конечно, это не только в России, во всем мире так: два дня работаем — день оформляем. Но у нас, похоже, выходит наоборот: день работаем — два оформляем.

Бюрократия не только отнимает у оперативников время, но и подчиняет себе их работу. Никто не проверит, как оперативник говорит с людьми, но вот оперативные дела начальник обязательно пролистает и посмотрит, что там подшито. Когда оперативник отчитывается только перед своим начальником, контроль может быть относительно неформальным, что и требуется для такой творческой и непростой работы. Но когда каждый день может нагрянуть проверка чуть ли не из Москвы, то приходится «прикрываться бумагами». Вообще, поскольку оценивается эта работа централизованно — по набору показателей, спущенному из Москвы, — оперативники вынуждены подгонять жизнь под эти показатели. То есть одни преступления (выгодные с точки зрения отчетности, например, тяжкие экономические или тяжкие насильственные) они будут активно расследовать, а другие (менее выгодные, например, мелкие мошенничества или мелкие же кражи) — задвигать. В этом суть так называемой «палочной системы»: быстро раскрыл правильное преступление — заработал хорошую «палку» в отчетности.

В целом выстраивание работы всех оперативных подразделений страны под одни принципы оценки – это совершенно порочная практика. Да, есть убийства и другие тяжкие преступления — они на особом контроле во все мире. Но в целом и практика работы, и ее результаты могут быть очень разными в разных местах. Наличие вертикали заставляет оперативников строить бумажную стену между собой и начальством. Начальство, кстати, параллельно теряет контакт с реальностью и начинает жить в бумажном мире. От этого надо постепенно избавляться, снижая мелочный контроль над оперативной работой, перенося реальную ответственность на начальников нижнего уровня.

Люди при начальстве

Еще одна очень многочисленная часть полиции — штабы. Это обобщенное название для помощников, секретарей, аналитиков и т. д. при разных начальниках.

С одной стороны, их существование вполне оправданно: полицией нужно руководить круглосуточно, поэтому начальников там много. В типовом отделении полиции у начальника два-три заместителя — по полиции, по следствию и по всему остальному. У зама по полиции — еще два-четыре зама. Это не прихоть. Хоть кто-то из начальников должен быть на месте в любой момент. Чтобы выстроить нормальный график дежурств (при наличии и других обязанностей), шесть-девять человек — необходимый минимум. И всем восьми начальникам нужно вести документооборот, который к тому же превышает все разумные пределы из-за необходимости постоянно отчитываться наверх.

Значительная часть этого оборота еще и секретная: то, что во всем мире грифуется как служебная информация (опер поговорил с агентом), у нас охраняется как гостайна. А это требует дополнительных сотрудников (прошить, выдать-вернуть, отметить в специальном журнале и т. п.).

Главная претензия здесь даже не в том, что эти штабы многочисленны — не менее 200 тысяч (это вместе с начальниками, но исключая необходимый бэкофис — бухгалтеров, кадровиков и прочих), а в том, что сидят в них люди в погонах. То есть по своему статусу они ничем не отличаются от людей «земли» — оперативников, патрульных и т. д.

Этот статус дает право на многочисленные льготы, из которых реально большинство сотрудников пользуются одной — досрочной пенсией.

Если вы в 17 лет поступили в учебное заведение МВД (стаж пошел), а потом, например, дослужились до замначальника участковой службы, то в 37 лет — добро пожаловать на пенсию. Она по российским меркам хорошая — 20-30 тысяч рублей.

Недавно я разговаривал с бывшим полицейским, который долго служил в Чечне и на севере (там стаж идет быстрее). Ему 31 год, пенсия — 29 тысяч рублей, он женился, поступает в аспирантуру — жизнь только начинается. Поэтому немало бывших полицейских находят себя в бизнесе и на госслужбе.

Но одно дело, когда досрочную пенсию получают оперативники или патрульные (люди «земли»), которые 20 лет имели ненормированный рабочий день, плохие условия труда, временами рисковали жизнью. И другое — когда эту же пенсию получают сотрудники штабов — клерки, просидевшие те же 20 лет с восьми до 17 в конторе.

Отсюда — глубокая обида «земельных» на «штабных». Сейчас на одного человека «на земле» в полиции приходится примерно 0,5 начальника или штабного работника. Ясно, что необходимо одновременно сокращать количество таких сотрудников (за счет децентрализации полиции, информатизации и оптимизации документооборота, отказа от довоенных еще практик управления), а для оставшихся создавать специальные статусы гражданского сотрудника полиции — человека, который будет работать до честной пенсии в 55 или 60 лет.

Чужая работа

На численность штабов и работу полиции в целом сильно влияет и то, что полиция у нас часто выполняет не свойственные ей функции. Лицензирование частных охранных предприятий, выдача разрешений на оружие, водительских прав, паспортов, контроль за легальным оборотом наркотиков, контроль качества продуктов, разрешений на торговлю и тому подобное. Если в начале списка — функции, которые кое-где в мире тоже являются полицейскими, то в конце — совсем уже для полиции экзотические.

Будучи занята контролем всего, полиция у нас не делает того, что должна бы делать — как это принято в развитых странах. Полиция сегодня в России реагирует на угрозу: она приедет, если вас пытаются убить (или, скорее, уже убили), обокрали, если шумят во дворе, пьют на детской площадке. Но в большей части мира полиция выполняет еще как минимум две функции — сервиса и расширенной превенции.

В ШВЕЦИИ ПОЛИЦИЯ НЕ ТОЛЬКО ПОМОЖЕТ «ОСТУПИВШЕМУСЯ» ТРУДОУСТРОИТЬСЯ, НО И ПРИШЛЕТ ЕМУ БИЛЕТ НА ДЕРЕВЕНСКИЙ ПРАЗДНИК. ЧТОБ НА ВЫХОДНЫХ НЕ ЗАПИЛ
Сервис — это из того анекдотического примера про кошку, которая залезла на дерево: приедут и снимут. Сломался автомобиль на дороге — приедут и довезут до сервиса. Случилась авария — приехали два полицейских: один занимается оформлением — второй сразу берется организовывать движение. В час-пик собралась пробка — тут же появится регулировщик. Проходит массовое мероприятие — полиция расставляет указатели на ближайшие парковки, чтобы люди не бросали машины, где попало. Ничего этого наша полиция сейчас не делает.

Расширенная превенция— выявление групп риска и работа с ними. С трудными подростками, с пьющими, с наркозависимыми. В Швеции, например, полиция не только поможет «оступившемуся» трудоустроиться, но и пришлет ему билет на деревенский праздник на выходные. Чтоб не запил дома, а пошел туда, где сильно выпивать неудобно.

Конечно, если такую превенцию одним днем ввести в нынешней России, страшно представить, что выйдет. Но опыт Финляндии, где сейчас все хорошо, говорит, что ничего невозможного тут нет. Финны, будучи проблемной страной с алкоголизмом северного типа, с высокой агрессией, с высокой бытовой преступностью, со страшным уголовным законодательством, с репрессивной судебной системой, прошли этот путь примерно за 25 лет — от середины 1950-х до начала 1980-х.

Ложь про СССР

Чтобы сделать полицию универсальной, избавить ее от ненужной бумажной работы, освободить от лишних функций, заставить выполнять необходимые функции, сократить штабы и поднять зарплату «на земле» — чтобы все это стало реальностью, полицию прежде всего надо децентрализовать. Не всю, конечно, — межрегиональные преступления, борьба с террором и организованной преступностью — подобные вещи должны остаться на федеральном уровне. Но за общественный порядок, регулирование движения, расследование большинства преступлений должны отвечать местные или региональные власти. Иначе просто не может быть в такой огромной стране, как Россия. Полицию Чукотки и Петербурга нельзя оценивать по одной шкале, в Москве и в Челябинске надо бороться совсем с разными наркотиками. И руководить всем из Москвы нельзя — какой смысл в том, что у всех российских участковых есть один общий начальник?

Сторонники централизации ссылаются на опыт СССР. Но в СССР на самом деле такой централизации не было. У советской милиции был понятный формат координации с местной властью. Прежде всего, начальника милиции эта местная власть — исполком — и назначала, а МВД только согласовывало (на практике — предлагало). Перед назначением начальника собеседовали в местном райкоме КПСС, он регулярно отчитывался перед бюро райкома. То есть и исполком, и райком могли давать ему официальные поручения.

Это позволяло начальнику милиции спорить в случае необходимости с министерским начальством. Например, звонят начальнику милиции из регионального главка МВД и говорят: «У тебя плохо с кражами на железной дороге». А тот: «Знаете, меня попросили все ресурсы бросить на трубный завод — вот решение райкома». И все. Это называлось «с учетом местных условий принято другое решение» — так начальник освобождался из «палочной» вертикали. А если главк давил, то первый секретарь райкома КПСС и руководитель главка МВД встречались у секретаря крайкома или обкома, чтобы решить вопрос.

До тех пор пока региональная и местная власть выключены из работы по охране общественного порядка и борьбы с преступностью, полиция лучше работать не станет. Полиций в такой большой стране должно быть много, и они должны быть разными.

Автор — социолог, ведущий научный сотрудник Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге.

https://takiedela.ru/2017/05/takaya-rossiya-pravookhraniteli/
 
 
Сообщения:361
Я не сдался. Просто в этих условиях мои знания и опыт не нужны, а заниматься подтасовками я не умею

Бывший начальник МУРа полковник Александр ТРУШКИН в интервью «Новой газете» — о том, что на самом деле происходит в московской полиции

Александр ТРУШКИН родился 1 июля 1965 года в селе Коневое Скопинского района Рязанской области. Окончил Московский государственный технологический университет.

В милиции работал с 1986 года, поступил в 1-й полк ППСМ ГУВД Мосгорисполкома. В 1993 году назначен на должность младшего инспектора, оперуполномоченного, потом старшего оперуполномоченного уголовного розыска 68-го ОВД 7-го РУВД ЦАО Москвы. С 1997 по 2009 год занимал разные руководящие должности в МУРе. Принимал непосредственное участие в разработке и задержании членов ореховской, курганской и медведковской ОПГ. В 2009 году занял пост начальника УСБ ГУВД г. Москвы. 31 августа 2012 года указом президента Владимира Путина назначен на должность начальника Управления уголовного розыска ГУ МВД России по г. Москве. В октябре 2013 года подал рапорт об отставке.

Награды: орден Мужества, две медали «За отвагу», медали ордена «За заслуги перед Отечеством» 1-й и 2-й степеней, медаль «За доблесть в службе» (МВД), три медали «За отличие в службе» (МВД).

— Давайте начнем с главного: почему ушли из МУРа за две недели до того, как вам должны были присвоить звание генерала? (Мы давно знаем друг друга и на «ты», но есть правила газетного этикета — потому буду выкать.) К тому же многие москвичи связывали именно с вами надежды на реальную реформу столичной полиции…

— Я не гонюсь за генеральскими званиями. Я ушел от маразма, который сейчас там образовался. Другими словами, потому, что в погоне за статистикой, «палками», «галками» нет никакой работы. Стало даже хуже, чем раньше: тонны бумаг, бесконечные совещания, а на земле работать некому. Я не буду участвовать в этой «палочной» системе и никогда не участвовал. Хотя и знаю, что можно этими дутыми цифрами манипулировать, не выходя из кабинета, но для меня на первом месте — реальные раскрытия преступлений, а не «палочки» и то, как красиво доложить руководству.

— На недавней итоговой коллегии столичного главка министр Колокольцев заявил, что московскую полицию ожидает комплексная проверка. Еще он выразил озабоченность манипуляциями со статистикой и ростом жалоб граждан на отказы полицейских принимать заявления. Им было сказано, цитирую: «Я еще раз предупреждаю: прекратите практику перевода сотрудников из регионов, где работали». Это камень в огород начальника столичной полиции Анатолия Якунина, он же приехал из Орла и привел с собой земляков?

— Министру виднее. Я думаю, что Владимир Александрович увидел: в Москве пошли не по тому направлению. Он всегда призывал к живой работе, боролся за раскрытие конкретных преступлений, за взаимодействие между службами. А сейчас, как я уже говорил, происходит полный раздрай и работа на статистику. Понимаете, приезжие сотрудники, которых назначают на высокие должности, в основном не понимают московской специфики. У них раньше были небольшие участки, где все друг друга знают, а в Москве за каждым углом — сюрпризы. Например, в любой области уже заранее известно, кто в конкретный ресторан ходит, какая группировка и какой контингент. И когда там начинается драка или стрельба, то вычислить всегда можно. А в столице в рестораны ходит кто угодно и когда угодно. И когда начинают спрашивать: «А почему ты не знал, что в этом ресторане будет драка или стрельба?» — как отвечать? Это маразм и дебилизм…

— Давайте вернемся в 2012 год, когда вы возглавили МУР. Что сразу смутило?

— Когда я стал разбираться по отделам, то понял: руководители достаточно слабые. Пришлось чистить и менять. Кто захотел меняться и обучаться, тот остался…

— А что значит — слабые руководители?

— Ну они не знают, где их подчиненные, что они делают и с кем встречаются. Не знают и не читают даже материалы дел, которые у них находятся. Я вынужден был вызывать рядовых сотрудников, чтобы они мне докладывали, потому что руководители не вникали в суть и не интересовались. Все было на самотеке. В шесть часов все бегут домой, с людьми на земле никто не хочет работать.

Я как-то решил проверить: сколько ночью задействовано оперативников? Оказалось, на всю Москву — 15 человек.

— Вас пытались купить?

— Меня и раньше пытались купить. Напрямую — нет, а подходы через подчиненных искали. Я слышал, что «обнальщики» (участники преступных схем по обналичиванию криминального и коррупционного капитала. — Ред.) предлагали через каких-то посредников 500 тыс. долларов в месяц. Типа чтобы я их не трогал. В оперативных материалах есть прослушки их разговоров, где один говорит другому: «Трушкину бесполезно «заносить», он же честный отморозок». Потом через неких сотрудников лица, организующие незаконную миграцию, — предлагали миллионы. А я им в ответ — уголовное дело. В итоге некоторых сотрудников выгнали или посадили.

— А предателей в московской полиции много?

— При планировке мероприятий часто сталкивались с тем, что информация уходила, и много чего срывалось.

— Продавали информацию преступникам?

— Да. Ну например, большие проблемы создавал отдел по угону автотранспорта (7-й отдел МУРа. — Ред.). И не секрет, что сотрудники полиции «крышуют» преступные группы. Не мелочь всякую, а серьезные ОПГ, которые угоняют дорогие иномарки. Я выяснил, что ни одна из таких преступных групп в Москве не была задержана. Не было никаких разработок, чтобы сели все участники ОПГ. Создавалась видимость работы и задерживалась всякая мелочь. Каналы ухода машин из Москвы не выявлялись и не перекрывались, а дорогие иномарки продолжают угонять. Я по результатам проверки отдела вывел за штат несколько человек. Однако потом их без всяких проверок взяли в ГУУР (Главное управление уголовного розыска МВД. — Ред.), и они и дальше продолжают «бороться» с угонщиками. Хотя все знают, что эти сотрудники имеют связь с криминальными структурами.

— Какой, на ваш взгляд, уровень коррупции в столичной полиции?

— Большой. Вся проституция находится под сотрудниками полиции. Те же наркопритоны…

— Мне рассказывали, что вы прямо в глаза говорили некоторым руководителям, «крышующим» проституцию: «Какой ты полицейский? Ты — сутенер!»

— Я им прямо говорил, что о них думаю. Я привык работать открыто, без всяких темных схем. За это они меня… ну очень сильно любят. (Смеется.)

Вся проституция находится под сотрудниками полиции. Те же наркопритоны… В Москве функционируют около 15 обменных контор, где нелегально обналичивают черный нал. Целыми мешками деньги носят. Я написал письмо начальнику столичного главка, но все обнальные конторы по-прежнему работают

Поехали дальше. Давайте возьмем ситуацию с подпольными автосервисами в Московском регионе, где разбирают угнанные иномарки. 80% угнанных машин среднего класса идет под разборку. Никто эти подпольные мастерские не трогает. Понимаете: никто!

Когда я стал эти вопросы поднимать, то начальники округов стали направлять в автосервисы участковых. Типа: проведена проверка и составлен протокол. Я им говорю: «Вы что, обалдели? Проведите оперативные мероприятия и узнайте, когда приходят ворованные машины для разборки и ловите угонщиков. Проследите всю цепочку, выявите автомагазины, куда доставляются ворованные запчасти». А они смотрят на меня, как на сумасшедшего, и заявляют: «Участковые никаких нарушений не обнаружили». Это как понимать?

Еще один интересный момент: я выяснил, что в Москве функционируют порядка 15 обменных контор, где нелегально обналичивают черный нал. Целыми мешками деньги носят. Клиентов таких контор постоянно грабят со стрельбой, избиениями, были даже убийства. У преступников наблюдателями работали женщины с детьми, старики и обо всем докладывали: кто вошел с мешком и т.д. Задаю вопрос начальникам округов: «Почему никто не может прикрыть эти конторы? Давайте их уберем, преступники будут искать новые точки и, в конце концов, засветятся». А они отвечают: «Нет законных оснований закрыть эти конторы». Как это — нет? А провести нормальную оперативную работу? Я написал письмо начальнику столичного главка, но все обнальные конторы по-прежнему работают. Я считаю, что здесь коррупция — налицо. И мне известно, что за «не трогать» обнальщики предлагают полмиллиона долларов в месяц.

— А что происходит в территориальных отделах уголовного розыска?

— Я объехал много подразделений. Вывод: везде крайне низкий уровень. Сотрудники не знают самых элементарных вопросов и не работают на земле. Я уже не говорю об оперативной составляющей. Опыта никакого нет, и оперативники не пытаются его набрать. А вся работа направлена на то, чтобы в день обязательно сделать сводку. Вот они и занимаются всякими подбросами, фальсификациями. Никто не проверяет, например, как задерживаются лица с наркотиками. А я уверен: это в основном — подбросы. Либо оперативники договариваются с наркоманами, и они под контролем продают наркотики. Либо договариваются для статистики со своими знакомыми. Но с притонами никто не борется. Даже если узнают адрес притона — его не разрабатывают, лишь задерживают выходящих лиц. Потом выдают победные сводки. Вся работа идет на это.

Я был вынужден проверять каждую сводку и выяснил, что сотрудники уголовного розыска занимаются полной ерундой. Доходило до маразма: допустим, задержали гражданина за кражу кошелька. Возбуждено уголовное дело, человек посажен. Вызываю руководителя и спрашиваю: «Объясни, пожалуйста, как твои молодые сотрудники задержали карманника? Ведь карманники — это узкие специалисты и профессионалы?» А он молчит. Выясняю: вранье полное, подброс!

— А еще есть примеры?

— В одном из округов каждый месяц задерживали наркокурьера с большой партией героина. Задаю вопрос руководителю управления: «Что за талантливые люди работают в этом отделе уголовного розыска? Есть ли у них хорошая агентура, «подсветка» в этом плане, разработки по каналам доставки героина?» Получаю ответ: «Они сами там работают и в известность нас не ставят». Вызываю этих сотрудников и задаю тот же самый вопрос. А они: «Шли по улице и заметили подозрительного человека. Проверили, а у него оказался килограмм героина». Стал проверять и выясняю, что они работали с местными наркоманами и вычисляли тайники. Затем устанавливали «закладчика» (участника преступной группы, оставлявшего партию наркотика в условленном месте – Прим. ред.) и под видом якобы случайного прохожего задерживали. Я им говорю: «Так нужно было разработать всю группу наркодельцов, отработать связи и схемы. Короче, красиво сделать». А они: «А зачем заморачиваться?» И не раз так получалось. Вызываю руководителей этих оперативников, и они несут какой-то бред про доверие своим подчиненным.

В результате вообще перестали ловить наркодилеров и стали работать на «палку» и на сводку. Я тысячу раз говорил на совещаниях: «Хватит заниматься «палками» и очковтирательством! Ведь уголовный розыск совсем сгниет!» Бесполезно, как об стенку горох. Оперативники не хотят работать по-другому и не умеют — так им легче: подбросить или сфальсифицировать…

— А как идет взаимодействие между службами?

— Никто не хочет взаимодействовать, и все делят «палки» и сводки. Доходит до конкретных конфликтов. Например, по поводу того, кто первый даст сводку, и кто встанет на первое место. Но ведь важно не то, кто первый постучался в дверь или преступнику руку заломил, — мозги должны работать! Из-за этой статистики — страшная возня, которая отнимает кучу времени.

Или вот вопрос: почему убивают полицейских? Ответ: в 200% случаев из-за несогласованности между подразделениями. Люди едут задерживать опасных преступников втайне от других оперативных служб, чтобы потом не делить «палку».

Недавно так расстреляли оперативников на Ленинградском шоссе: они ехали на задержание полностью не подготовленные, с личными травматическими пистолетами, и о самой операции их руководители узнали уже после расстрела.

Еще хочу сказать о связке «оперативник—участковый». Это — самый главный момент в системе МВД. Остальные подразделения должны оказывать помощь в информации и аналитике. А на практике оперативники и участковые стали низовыми подразделениями, на них все ездят. И при этом именно от них требуют и раскрытия преступлений, и дурацкую отчетность. Они завалены бумагами из штабов: отчетность, отчетность, отчетность… А когда работать с людьми? Как раскрывать преступления?

— Назначен новый начальник МУРа — Игорь Зиновьев. Что он за человек?

— Не знаю… (После длинной паузы) Гораздо мягче, чем я…

— 20 октября вы подали рапорт на увольнение из МУРа. Как отреагировал министр?

— Он просил остаться и предложил другую должность в системе МВД*. Я ответил: «Я не могу постоянно бороться с преступностью в собственных рядах. Моя задача – борьба с внешним криминалом».

— Жизнь с нуля начинаете, взяток-то не брали?

— Почти с нуля. Хотя у меня и есть предложения по работе. Но в госструктуры я больше не пойду. Хочу отдохнуть и пожить для семьи. Наконец-то стал высыпаться.

— Сдались, значит?

— С какого перепугу? Никто не сдавался. Просто в этих условиях мои знания и опыт не нужны. Сейчас сотрудники хорошо работать и защищать народ просто не хотят. Они привыкли обманывать, заниматься подтасовками. А я так не умею…

http://www.novayagazeta.ru/inquests/61984.html
 
 
Сообщения:361
В Петербурге арестованы полицейские, обвиненные в пытках подозреваемых

В Петербурге арестовали двух сотрудников уголовного розыска, подозреваемых в пытках задержанных. Всего по делу проходят шесть человек, сообщается на сайте ГСУ СК по Санкт-Петербургу. Суд накануне отправил под арест двоих - это бывший заместитель начальника угрозыска Невского районного отдела полиции Артем Морозов и оперативник того же отдела Сергей Котенко. Они, по данным следствия, прижигали задержанным ноздри и обливали их кипятком.

В деле два эпизода. Первый произошел в конце апреля 2017 года. Полицейские около одного из домов по проспекту Солидарности задержали и избили местного жителя, которого подозревали в незаконном обороте наркотиков. Затем они доставили мужчину в отдел полиции, где продолжили его избиение, используя электрошокер и дубинки, а также прижигали ноздри его носа сигаретой, говорится на сайте СК. В дальнейшем подозреваемые сфальсифицировали документы, на основании которых он был привлечен к уголовной ответственности за незаконный оборот наркотиков. "Фонтанка" называет имя пострадавшего - это 26-летний Алексей Чепелин.

Второй эпизод произошел ночью 18 мая. Полицейские зашли в букмекерскую контору, расположенную на улице Дыбенко, повредили имущество, а также порвали паспорта находившихся там лиц, после чего доставили охранника в указанный отдел полиции. В отделе полиции они требовали от него дать показания о якобы скупке им имущества добытого преступным путем. Его обливали горячей водой, не давая снять одежду. Не добившись нужных им показаний подозреваемые отпустили потерпевшего.

Морозов и Котенко участвовали в обоих эпизодах. Помимо них, в деле еще четверо подозреваемых: Андрей Барашков, бывший оперуполномоченный угрозыска, а также действующие оперуполномоченные Кирилл Бородич, Александр Ипатов и исполняющий обязанности заместителя начальника отдела полиции Михаил Антоненко. Уголовное дело возбуждено по части третьей статьи 286 УК РФ - "превышение должностных полномочий с применением насилия".

Накануне Морозова вместе с Котенко отправили в СИЗО до 27 сентября. Они на суде заявили, что не признают свою вину. "Фонтанка" сообщает, что в Невский райсуд пришла внушительна группа поддержки - более 20 полицейских. В коридоре они активно обсуждали, что ныне арестованные коллеги - люди грамотные и хорошие полицейские.

Адвокаты бывшего замначальника Морозова и опера Котенко просили судью Газиза Баширова не отправлять под стражу их подзащитных. Однако судья согласился с доводами следствия о том, что оба могут повлиять на ход расследования.

Меру пресечения остальным задержанным изберут в воскресенье, 17 сентября.

Подробнее: https://www.newsru.com/russia/17sep2017/pytki.html
 
 
Сообщения:361
Российские болельщики бурно отпраздновали победу национальной сборной во втором матче чемпионата мира по футболу, обеспечившую ей выход из группы впервые в новейшей истории. Тысячи болельщиков вышли на улицы Москвы, заполонив традиционные места встреч. Манежная площадь, Никольская улица, Петровка, частично Тверская и прилегающие к ней переулки напоминали концерты поп-звезд под открытым небом, отмечает в своем репортаже ТАСС.

Никольская ближе к полуночи оказалась забита настолько, что несколько входов на улицу были перекрыты. Не обошлось без инцидентов. Очевидец снял на видео, как фанаты блокировали движение транспорта на проспекте Вернадского в районе пересечения с улицей Косыгина, что спровоцировало драку прямо на дороге.
На станции метро "Театральная" один из восторженных фанатов взмахом шарфа намеренно сбил стеклянный плафон, а затем запустил его в путевую стену, едва не задев проходившего мимо мужчину. Осколки плафона разлетелись по рельсам. Видео опубликовал паблик "Лентач". К болельщикам подошли было двое сотрудников полиции, но через несколько секунд пошли дальше по платформе. "Конечно, это не школьников на митингах разгонять", - саркастически прокомментировал паблик.
https://twitter.com/oldLentach/status/1009382768411922432
МВД отреагировало на видео записью в официальном Twitter-аккаунте: "Там везде камеры висят. Все будет хорошо. Всех с победой!!! #РоссияЕгипет #Футбол". Позже комментарий ведомства исчез. Скриншот остался в Telegram-канале "Лентача".

Зампред комитета Госдумы по государственному строительству и законодательству Юрий Синельщиков привел гулянья болельщиков в пример как доказательство несовершенства закона "О митингах". Он отметил, что поведение фанатов не соответствовало закону, но, в отличие от других массовых акций, полиция никого не разгоняла.

Это лишь подтверждает, что документ нуждается в изменениях, считает депутат. "Мы считаем, что ограничения, существующие в законе, противоречат Конституции. Митинги и демонстрации должны проводиться уведомительно, а не иметь разрешительный характер, как у нас сейчас происходит", - сказал Синельщиков в эфире радиостанции "Эхо Москвы".

Соавтор закона о митингах, депутат Госдумы Дмитрий Вяткин в свою очередь пояснил, почему полиция была лояльна: "Обычное скопление людей на улицах, даже объединенных общей радостью, общим волнением, вовсе не обязательно является митингом". "Когда анонсируется та или иная акция – это один момент. А когда люди на радостях вышли на улицу Ну а как на Новый год собираются? В каждом дворе стоят люди, зажигают бенгальские огни", - сказал Вяткин в эфире радио "Говорит Москва".

"Жизнь настолько сложна и многообразна, что на все случаи законы не создашь и не напишешь. Закон не сформулирован так, что "больше трех не собираться". Слава богу, все обошлось без происшествий. Здесь никаких поводов для реагирования правоохранительных органов", - прокомментировал он.


https://msk.newsru.com/article/20Jun2018/dontworry.html
 
 
Сообщения:5
RusSlav:
Российская полиция устроена так, что много времени и сил тратит на всякую ерунду. А на нужную работу их не хватает /


Увы, но это бич многих государственных и муниципальных органов в России, если не всех. Практически каждый государев служащий занимается не тем, чем должен, в результате чего происходит то, что происходит. Касательно правоохранительных органов скажу, что один знакомый, помнится, сетовал на то, что если ранее раскрываемость сводилась к тому, что из 10 произошедших убийств требовалось раскрыть все 10, то сейчас требуют согласно плану раскрыть 10 убийств (причем, не имеет значения, что на вверенном участке их всего произошло всего 5). Разницу улавливаете, думаю.

Умом Россию не понять,
Аршином общим не измерить:
У ней особенная стать —
В Россию можно только верить.
 

Участник РНЕ Участник РНЕ

 
Сообщения:1572
Отсутствие мужских качеств

Я имею в виду тех силовиков, которые разгоняют митинги. К ним дотронуться нельзя, это сразу считается преступлением и сразу человек, коснувшийся силовика, идет под суд. Вернее, на него жалуются властям. Представляете себе мужчину-неженку, жалующегося на брошенный в него пластиковый стаканчик? А тут вдруг ударили по голове! Так бежать и жаловаться, чтобы посадили!

Ударивший росгвардейца 31 января петербуржец проведет год в колонии-поселении


В Петербурге Ленинский суд приговорил к году колонии-поселения Евгения Туганкова, который в день несоглсовнаной акции протеста 31 января напал на сотрудника Росгвардии.

По версии следствия, 31 января днем Туганков участвовал в несанкционированном митинге (а когда у нас бывает согласованный и санкционированный митинг?). На Пионерской площади он и несколько неустановленных лиц "умышленно и незаконно, на почве внезапно возникшего неприязненного отношения" к находящемуся при исполнении бойцу Росгвардии, применили к нему насилие, не опасное для жизни и здоровья. Росгвардеец получил не меньше двух ударов кулаками по голове (по шлему), а также его толкнули в туловище, причинив физическую боль». (на самом деле Туганков увидел, как арестовывают человека, счел это несправедливым и посчитал нужным таким образом вмешаться).

Туганкова задержали в тот же день. Ему вменили ч.1 ст.318 УК (применение насилия к представителю власти).

Это ужасно! Толкнул в туловище, ударил по шлему, причинил физическую боль… Наверное, вечером этот силовик своей жене или любовнице рассказывал, как он страдал от физической боли. Он ей говорил – «ты не беспокойся, это было не опасно для моей жизни, но такая боль… Меня били по шлему, дорогая. Теперь я нажалуюсь и всё расскажу. Пусть его, противного, накажут».

https://procol-harum.livejournal.com/1381687.html
 
Модераторы:admin
Сейчас эту тему просматривают:Нет